"Новый петербургъ", №43, 2002 г.

Баха тоже бывает мало.

   Музыкальный небосвод - территория изученная, и светила на нем расчислены. Но бывает иногда, что пролетит среди этих расчисленных светил падающая звезда, метеорит, - и немногие наблюдающие ее размышляют о счастливой судьбе и о своем везении. Ну кто мог предугадать, что обычный, рядовой концерт Первого международного фортепианного фестиваля, состоявшийся 28 октября в Большом зале Филармонии, подарит публике те незабываемые мгновения, ради которых она и ходит в эти белоколонные залы. Тем более что это будет старый, скучный, классичный до невозможности Бах.
   На одном из концертов фестиваля, который назывался "Мастера петербургской фортепианной школы", прозвучал Концерт Баха для четырех клавиров с оркестром. В названии вечера присутствовало определенное лукавство, потому что из четверых солистов двоих старших, Полину Осетинскую и Андрея Ивановича, при их постоянных перемещениях по учебным заведениям, можно отнести скорее к московской школе, чем петербургской. Но зато младшие - Александр Пироженко и Олег Вайнштейн - уж точно наши, нигде, кроме Санкт-Петербургской консерватории, не учившиеся: один пятикурсник, а другой выпускник этого года. Дирижер тоже наш - оркестром Театра оперы и балета Консерватории (театр, который весь город по-прежнему называет Оперной студией) управлял Александр Сладковский.
   И вот крохотное, от силы 20-минутное, второе отделение концерта стало той самой падающей звездой, которую зрители наблюдали с удивлением и с размышлениями о том, как им повезло. Тон задавала Полина Осетинская - первая партия концерта и яркий лидер по духу. Именно ей принадлежал тот страстный, романтический Бах, которого мы услышали - даже не "толстый веселый человек", а просто человек, который умел любить и страдать. Хотя сама пианистка не считает своего Баха романтиком.

- Я бы не стала давать какие-то точные определения того, какой у меня Бах. Он такой, каким я ощущаю. Тут есть что-то от аутентизма, что-то от романтики, что-то от готики, что-то от традиционализма - всего понемногу. И, к сожалению, это не совсем мой Бах, а тот, который был создан общими усилиями, "на четверых". Поэтому многое из того, что я хотела бы сделать, не вышло…

   Впрочем, Андрей Иванович считает, что они, трое мужчин, и так галантно пропустили даму вперед.

- Честно говоря, в работе над этим концертом мы были как четыре кораблика под разными парусами, но в конце концов все-таки нашли вот такого Баха, "с романтическим уклоном", чему главным образом была причина Полина. Она видит эту музыку такой, и мы, как истинные джентльмены, усмотрели нашу задачу в том, чтобы оформить все в этом ракурсе…
- Но ведь хорошо получилось, и главное - Бах ощущался как живой человек, а не как портрет, покрытый музейной пудрой…
- Да, и кстати говоря, эта музыка совсем по-другому зазвучала именно сегодня, в День памяти заложников. Она обрела некий оттенок реквиема - на репетициях мы ее немного по-другому представляли… Конечно, то, что сегодня прозвучало, - иное, нежели то, что представлял себе Бах, сочиняя эту музыку. Во всяком случае, это имеет право на существование.

   Да, Андрей, как всегда, осторожен в оценках. Что же касается мнения "младшей" половины солистов, дирижера и зала, то можно сказать, что его выразил Олег Вайнштейн. Он играл в Большом зале впервые, нервов потратил больше всех, и из него удалось выжать лишь три слова: что ему было "хорошо, но мало".
   Так оно и есть.

Елена Прудникова